Выступление заместителя Председателя Правительства РФ александра Жукова на Первом ежегодном российском пенсионном форуме «Приоритетные направления развития пенсионной системы в Российской Федерации» - страница 8

Модератор 2: Хорошо, приняли к сведению комментарии Константина Семеновича.

^ Муж1: Можно я?

Модератор2: Пожалуйста!

Муж1: Я просто хотел бы добавить, прекрасная мысль! Я не по поводу последней реплики. А вот это вот действительно, вы знаете, мне кажется, что вот действительно мы рассматриваем инвестиционный процесс, рассматриваем со стороны финансово-кредитных учреждений. То есть здесь инвестиционные процессы, об этом и на международной конференции говорили, имеет принципиально иной какой-то механизм. Вот здесь вот я еще раз хотел бы обратить внимание на слова Юрия Викторовича, что, к сожалению, от науки пока мы не получили достаточно внятный каких-то вообще исследований, касающихся именно пенсионных денег. Вот по поводу этого совершенно нет. Но то, что это совершенно иной инвестиционный механизм, имеющий свою специфику, свои особенности, это совершенно верно и связано с долговременными обязательствами. Потому что все остальные коллективные инвесторы, о которых говорит ФСФР, они касаются все-таки текущих обязательств. Собрались, за год прокрутили, подвели итоги и все. То есть вот здесь, действительно, какие бумаги? Может быть специфические бумаги, какие-то пенсионные обязательства, которые будет брать государство. Кстати, на той же генеральной ассамблее прозвучало новое совершенно слово – социальные инвестиции. Когда государство брало обязательства, например, выстраивали жилье для французских военнослужащих, кстати, вот тема одна из интереснейших была. Но я имею в виду, что есть направление деятельности и, по всей видимости, это надо нам как-то совместно проблему эту рассматривать, которые бы отличали наши инвестиции от общефинансовых, или от общей игры на финансовом рынке. Это просто как реплика. Спасибо!

Модератор: Спасибо!


Выступление Д.С. Коншина на Первом ежегодном российском пенсионном форуме «Приоритетные направления развития пенсионной системы в Российской Федерации»


Спасибо, Юрий Викторович, спасибо, коллеги, за возможность сказать пару слов. Я все-таки хотел бы еще раз вернуться к вопросу о системе. Татьяна Алексеевна сегодня с утра сказала одну, на мой взгляд, вещь, которую я, честно говоря, слышал впервые. Ну, по крайней мере, из уст руководителя такого уровня. Она сказала, что негосударственные пенсионные фонды являются частью пенсионной системы страны. Это на самом деле очень серьезное заявление в каком плане – не в плане, как это рассматривать, а в плане того, что государство, как я понимаю это, действительно говорит о том, что источники финансирования пенсионной системы, даже при всей возможности использовать их максимально эффективно, не позволяют достичь того уровня пенсий, который принят в развитых странах. Для того чтобы это все-таки сделать, необходимо вводить какие-то механизмы в дополнение к тому, что делает государство. Мне кажется, здесь сам этот факт практически сводит на нет полемику относительно того, для кого эта система предназначена – для бедных или для богатых. Потому что фактически это тот самый случай, когда пенсионная система может стать интересной как для людей с низким достатком, так и для людей со средним и высоким достатком.

Я не знаю никакого другого случая, когда пенсионная реформа за последние 20–25 лет проводилась на такой территории и в таком масштабе. То есть нужно понимать, что уровень преобразований, которые сейчас происходят – это очень серьезный вызов и для государства, и для самих пенсионеров, и для работающих, и для работодателей, и для негосударственных пенсионных фондов, которые, с одной стороны, хотят быть частью этой системы, а с другой стороны, понимают, насколько быть частью этой системы является ответственным занятием.

На мой взгляд, основная проблема, если уж мы говорим о системе – это действительно найти какие-то подходы к тому, чтобы система, которая состоит из очень многих элементов, эти элементы частично находятся в ведении органов государственной власти, причем и федерального и регионального уровней, частично эта система находится в частном секторе. Звенья регулирования этой системы достаточно серьезно рассредоточены. Мне кажется, что сегодня как раз об этом говорил Константин Семенович, по крайней мере, в двух своих комментариях к выступлениям, фактически говорил именно об этом. Сейчас, когда система будет перестраиваться, она нуждается в очень серьезной, очень тонкой настройке. И здесь у нас есть, на самом деле, два союзника. Первый – политическая воля в проведении этой реформы, второй – та экономическая ситуация, которая сложилась.

Я не склонен связывать сегодняшние сложности с фондовым рынком или с финансовыми рынками, или с тем влиянием, которое на нас оказывает глобальный кризис, с тем, что систему ожидают серьезные потрясения. Но эти же обстоятельства дают нам совершенно уникальный шанс, для того чтобы систему выстроить таким образом, чтобы она была максимально эффективной. Здесь можно говорить о сокращении сроков временного размещения средств, здесь можно и нужно говорить об изменения порядка инвестирования средств и пенсионных накоплений, и пенсионных резервов, даже не потому, что эти документы ограничивают фонды или не ограничивают фонды – они просто сейчас, наверно, уже не очень соответствуют действующей финансово-экономической ситуации. Нужно искать какие-то новые подходы. Здесь можно говорить о том, что в рамках софинансирования люди обретают некую, совершенно новую мотивацию, которой раньше в системе не было. Я абсолютно согласен с Константином Семеновичем, что халявой тут далеко не пахнет. Здесь нужно вложить 12 тысяч рублей как минимум. Тут же, наверно, чуть вспомню Григория Павловича, потому что 12 тысяч рублей будет вкладывать тот человек, для которого это деньги. Ведь нельзя в пенсионной системе даром получить нечто прямо выходящее за рамки каких-то финансовых возможностей. Вы абсолютно правы: для того чтобы накопить определенную сумму, нужно потратить определенную сумму. Для человека любого, как и для предприятия, так и для частного лица, совершенно определенным образом будет стоять вопрос относительно выбора. Придется из своего личного дохода потратить достаточно весомые средства, которые для вас как для человека являются весьма чувствительными, для того чтобы потом, впоследствии, выйдя на пенсию, получить действительно то, что можно назвать достойной пенсией. И это правда. То есть ее нельзя купить за какие-то копейки. Поэтому я считаю, что системой софинансирования воспользуются люди, для которых отчисления в 12 тысяч рублей в год, являются не критическими, но весьма ощутимыми. В этом плане система не только мотивирует людей ей воспользоваться, но она действительно является неким переходным этапом уже к накоплению собственных частных средств.

Чтобы еще хотелось сказать. Вернувшись к тому, что эти преобразования действительно очень серьезные, конечно, необходимо проводить большую работу относительно информирования людей. Ее нужно проводить совместно и государству и негосударственному сектору, который вовлечен в этот процесс. Но то, что мы наблюдали в период с 2002 года, когда был принят первый пакет законов обеспечения пенсионной реформы, как раз количество людей, которые детально понимают, что происходит – их не так уж и много. С годами их становится больше, но система как комплекс этих взаимоотношений, причем, что интересно, как комплекс организационных взаимоотношений между всеми участниками этого процесса, так и комплекс правовых взаимоотношений – это достаточно серьезный пакет информации, который нужно каким-то образом в доступном виде переупаковать и до людей донести, для того чтобы они могли этим воспользоваться. Я думаю, что довольно скромный поток людей, которые выбирают частный сектор, на самом деле, в определенной степени как раз зависит от того, насколько информированы люди относительно тех возможностей, которые им эта система предоставляет. Если они хотят ими воспользоваться, это их право, но если они не понимают того, что они могут сделать в рамках этой системы, это как раз сводит на нет те очень серьезные усилия, которые предпринимались всеми участниками этой системы и со стороны государства, и со стороны частного сектора.

Мне кажется, что большинство этих проблем совершенно точно преодолимо, но только, грубо говоря, помимо принятия базового законодательства, которое говорит об изменении взносов, которое говорит об изменении порядка финансирования системы, необходимо принять еще и комплекс мер, причем достаточно безотлагательно, которые будут устранять какие-то внутренние административные препятствия, потому что количество законодательных актов, количество правовых норм, которые регулируют те или иные правоотношения в области пенсионного страхования, – это довольно большой правовой материал. Он нуждается в обработке, он нуждается в очень серьезном комментировании, он нуждается как раз в необходимости интерпретации очень сухих правовых норм, правил, принципов на человеческий язык, чтобы это смогли понять люди.

В целом, все. Спасибо.


Выступление Валентина Роика на Первом ежегодном российском пенсионном форуме «Приоритетные направления развития пенсионной системы в Российской Федерации»


Уважаемые коллеги, я бы хотел поблагодарить организаторов за то, что они организовали такой большой форум и за то, что общественность могла выслушать первых лиц, которые во многом определяют политику. Мне хотелось бы тоже какие-то вещи вместе с вами продумать, высказать. В этом контексте мне кажется, что мы действительно сегодня обсуждаем крупную проблему, которая затрагивает не только текущих пенсионеров, но задает не просто вектор, а сегодня как бы идет попытка определить будущее на несколько следующих десятков лет для тех людей, которые будут зарабатывать по новым правилам. Поэтому это настолько значимый форум, что у нас можно по пальцам, даже присутствующим уже моего возраста, отметить, сколько было таких форумов. Их было немного. Михаил Львович определял, что это был где-то 2001 год обсуждения в Думе парламентских слушаний по пенсионной реформе и так далее.

Мне кажется, что историю формирования пенсионных институтов можно условно разделить на 3 этапа. Первый этап – это этап советской власти, которой было определено в конце 30-х годов. И мы «вырулили» на эту пенсионную систему, более или менее внятную и удобоваримую, только в конце 70-х годов. Дело в том, что можно рассказать и пояснить, почему это так, но я хотел бы подчеркнуть такой факт, что вся мощь крупного государства – СССР, – все его общественное устройство, общенародная собственность, или государственные формы собственности, было брошено на решение этой задачи. И только через 50 лет были решены такие крупные задачи, которые мы сегодня можем сказать, что тогда была сформирована пенсионная система, которая обеспечивала более или менее достойную пенсию.

За последние 18 лет такого продвижения, естественно, не могло быть, потому что пенсионная система – это вообще-то очень сложный институт. В этой связи возникает вопрос: а то, что предлагается в нынешнем алгоритме, когда будет гарантировать достойную пенсию, и будет ли гарантировать? Потому что многие предложения логичны, разумны, но сегодня много раз звучало, по крайней мере, десяток, такое ключевое словосочетание, как «достойная пенсия». А вообще, что это за понятие? Какое понятие в определении можно было бы определить? Что такое все-таки достойная пенсия? И оказывается, она для разных категорий работающих совершенно различна! Если сделать такую небольшую прикидку эксперту в течение минуты, то мы можем заключить, что достойная пенсия во многом будет зависеть от того, в какую группу по заработной плате попадает работник. Если заработная плата у него приблизительно от минимальной до 80% от средней, то есть фактически от 4 тысяч рублей где-то до 120 тысяч рублей, то у него одна будет пенсия, он одни права заработает. Вторая градация – это, например, скажем от 80 до 120. От 120 до 220 процентов – это третья. Почему я взял эти группы? По той простой причине, что эти группы очень подходят для наших с вами рассуждений. И приблизительно та же самая градация делит всю эту систему заработной платы на 3 большие группы: с низкой заработной платой, со средней и высокой. Вот тут возникает вопрос: какую пенсию, на каких условиях, то, что очень добивается, прямо переживает Константин Семенович, посчитать, прикинуть (возможности есть посчитать, это несложно) какую достойную пенсию, при каких условиях можно заработать, какой понадобится ресурс? Какой понадобится ресурс, если человека не ставить в унизительное положение, что он как бы получает пенсию от государства? Это же не государственные денежные средства, это его резервируемые средства на будущее, от социальных рисков. И окажется, что ресурс у нас аккумулируемый во времени и потом распределяемый, потребуется очень значительный. В результате чего мы можем увидеть, что если этот ресурс распределить, то ключевым моментом будет определять, какой же размер пенсии должен получать. Наиболее подходящим для нас является не коэффициент замещения на первом этапе рассуждений, а покупательная способность пенсии. Человеку нельзя давать пенсию меньше прожиточного минимума, если он нормально работает. Это не его беда, что работает, допустим, учителем, или где-то еще, или социальным работником. В диапазоне 4 тысячи – 9 тысяч пенсия должна быть в размере от одного до двух прожиточных минимумов пенсионера. Во втором диапазоне – это два – два с половиной и в третьем – два с половиной – три с половиной прожиточных минимума.

Я просто хотел вам показать, что эти параметры достойной пенсии фактически были достигнуты в 80-х годах в СССР, и мы снова пытаемся их выровнять, добраться до этих величин. Тогда возникает второй принципиальный вопрос: а какой коэффициент замещения будет у людей, которые будут получать вот эти три вида пенсии, в трех диапазонах? И получается вообще-то поразительная вещь (специалисты об этом хорошо знают), что в первом случае для низкодоходных коэффициент замещения должен не менее составлять 75 – 95%. Это крупная задача серьезная задача. Во втором диапазоне это порядка 70%, а в третьем диапазоне это тоже очень высокий коэффициент замещения – 60%. Вот тут начинаешь думать, что, несмотря на все хорошие расчеты (я совершенно не ставлю под сомнение актуарный расчет Пенсионного фонда управления)… Но тут возникает вопрос: а сможем ли мы обеспечить то, что Дегтярев Григорий Павлович сказал – хватит ли десяти процентов? Григорий Павлович, Вы тут остались? Дело в том, что 10% – это как раз в связи с тем, что у нас 60% населения получают заработную плату, которой никогда не смогут заработать себе достойную пенсию.

Сегодня, честно говоря, хотелось услышать даже не от Голиковой – от Жукова, что надо делать с заработной платой в стране, чтобы была нормальная пенсия. Это центральный вопрос! Потому что без нормального регулирования заработной платы (многие тут, конечно, не согласятся, но это моя принципиальная установка) ничего не получится. Абсолютно! И мы используем Пенсионный фонд вообще как средство перераспределения, он выполняет совершенно несвойственную ему функцию борьбы с бедностью за счет работающих. Поэтому у нас и «теневая» часть заработной платы большая, потому что нет тесной взаимоувязки.

Но теперь самая центральная, потому что, в данном случае, если будем так продолжать, то это будет перебор по времени. Друзья мои, а как вы думаете, какой тариф надо будет вообще определить с этих не очень сложных расчетов, чтобы обеспечить эти, уже не говорю достойные пенсии, скромные пенсии. И получается таким образом. Если не перераспределять, Григорий Павлович, то в данном случае у нас получится, что чтобы человек заработал с этой низкой заработной платы в пределах от одного до двух прожиточных минимумов, ему надо, вообще-то, очень много отчислять. За него или он должен отчислять – это уже вопрос второй. Тариф должен составить 50%. Вот в чем вопрос. То есть я хотел продемонстрировать, что без реформы заработной платы никуда не деться. Во второй группе, когда человек должен получать порядка 9–12 тысяч, тариф должен составлять от 32 до 40%. И в третьем случае, только у высокодоходных групп работающих, тариф может быть в размере 25%. Вот это цена достойной пенсии. В данном случае мы, занимающиеся социальными вопросами, стали заложниками совершенно авантюристического курса с точки зрения заработной платы. Когда заработная плата у 60% населения не позволяют ему сформировать нормальную пенсию за 38 лет работы. Я пытался эти тезисы обговорить со своими коллегами. Мне говорят: «Валентин Дементьевич, что Вы закладываете такие цифры для расчета в модель? 38 кто у нас работает?» Я говорю: «По максимуму беру». Тогда возникает вопрос: если у нас существующая структура заработной платы по размерам и по дифференциации такова, мы собираемся ее сохранять, то вообще надо, чтобы пенсия была самодостаточна, с точки зрения финансовых механизмов, предпринять целый ряд серьезных вещей. Итак, надо сказать. Я говорю, что Юрий Викторович говорил или говорила Татьяна Алексеевна – это, конечно, страшно, опасно и так далее. Но вообще-то надо ставить ряд серьезных вопросов. Надо повысить пенсионный возраст для мужчин и женщин, пусть ненамного, но повысить. Надо отказаться от системы расчета по усредненной формуле, когда у нас берется усредненная величина периода предстоящего дожития вместо усредненной величины, а считать 14 лет для мужчин максимум, а тут и тринадцать с половиной лет и 19 лет – для женщин. Но тогда возникает вопрос: что вообще-то кто-то должен компенсировать им за то, что они рожают, и так далее? Это приличный ресурс. То есть за счет страховых прав на полную катушку! Юрий Викторович, не так, как мы компенсируем страховой год, а так, как Вы сегодня сказали: на полную катушку, 16 тысяч рублей в год для них надо компенсировать. То есть мы выходим на постановку очень крупных задач: и увеличение продолжительности выхода на пенсию, и статистически достоверное определение периода дожития, как положено. И, кроме того, какова роль государства? Вот это центральный вопрос. Если оно сейчас с помощью пенсионной системы решает свою совершенно беспомощную политику в области доходов населения, то ему это надо доказать. Я понимаю, что чиновникам, пусть и высокопоставленным, это сложно, ну, так доносите до сведения государственных структур хотя бы мнения ученых, что это, вообще-то катастрофа с заработной платой в стране, что надо делать какие-то серьезные движения. И без них уже невозможно обойтись. В этой связи, мне кажется, что следующий форум, если бы он проходил, это, конечно, здорово послушать и Жукова, и Голикову, и целый ряд других людей, но, может, между этими форумами дать возможность обсудить по крупным, принципиальным вопросам и общественность. Не в конце чтобы Роик Валентин Дементьевич обсуждал в пять минут шестого, а чуть пораньше. Тут есть десятка два людей, который с охотой выступят в первую половину дня, потому что вопросы серьезные, крупные.

А в заключении мне хочется сказать, что пенсионная система – это удивительный механизм, это как конструкция моста. Вы знаете, какие красивые мосты, допустим, в Швейцарии через пропасти? Ажурные, красивые. Так вот конструкция нашего пенсионного моста не просто корявая – она ненадежная. Непонятно, что будет, когда придешь на середину этого моста – можешь рухнуть вниз. В этой связи пенсионная система демонстрирует все изъяны социальной политики, поэтому, с одной стороны, тут много проблем, а с другой стороны, это благодатная почва для исследователей и государственных мужей, которые должны решать столь крупные задачи. Спасибо.

Ведущий: Спасибо, Валентин Дементьевич. Я просил бы Валентина Дементьевича не расстраиваться, что он выступил именно в этой части нашего форума, потому что, Валентин Дементьевич, здесь остались самые заинтересованные люди. Те, кто досидел до конца, это самые заинтересованные люди, которых Ваша речь подвигнет на практические действия, хотя Государственная Дума и покидает. Но ей принимать законы.


Выступление А.Г. Соловьева на Первом ежегодном российском пенсионном форуме «Приоритетные направления развития пенсионной системы в Российской Федерации»


Уважаемые коллеги, я постараюсь вас не долго утомлять и в основном, коснусь вопросов чисто методологического плана. Потому что все, что здесь сегодня говорилось, касается проблем, каким ножом резать пирог – то есть ВВП – таким, сяким, этаким. А сначала нужно решить основной вопрос, а какую часть пирога можно направить на пенсионное обеспечение? А потом уже решать вопросы производные, какими ножами, какими средствами доводить эту часть пирога до пенсионеров.

С точки зрения методологии, мне представляется, что сегодня проводить какие-то системные преобразования в пенсиях не следует – не самый это подходящий момент. Мы живем в смутное время, и мы можем наделать массу ошибок, которые впоследствии вызовут необходимость их пересмотра. Смутное время хотя бы потому, что сегодня нет даже какого-то единогласия в представлениях между главными ведомствами, задействованными в этом поле. Я назову несколько таких сведений. В августе министр экономического развития Набиуллина назвала такие цифры, что к 2020 году зарплата увеличится в 4 раза, пенсии возрастут в 4,5 раза. Значит, если вы примите во внимание сегодняшний уровень и сделаете соответствующие арифметические перемножения, вы в 2020 году никак не получите 40 % уровня пенсии, 40 % замещения заработной платы. Далее, выступала Татьяна Алексеевна Голикова, по-моему, это в октябре было на парламентских слушаниях. Парламентский час был. Там уже назывались другие ориентиры в организации уровня пенсионного обеспечения. Путин называет свои. Вот если их все состыковать, то там не получается единогласия. Это первое.

Поэтому я и говорю, что мы живем в смутное время, и сейчас проводить системные преобразования, наверное, не целесообразно. Мне понравилось во всей этой системе докладов то, что здесь не выдвигается задача немедленно все реформировать, к чему призывал сегодня, например, Михаил Иосифович Захаров. И с точки зрения методологии нужно было бы сначала… Вот он произнес такую фразу: «Вот если всего этого не сделать, то у нас никогда не будет нормальной пенсии, нормального уровня пенсии». А я задаюсь вопросом: А что такое нормальный уровень пенсии? Вы сначала определите, что такое нормальный уровень пенсии, а потом уже разрабатывайте механизмы и средства достижения этого нормального уровня пенсии. Иначе можно здесь саркастически сказать: «Вот если за нормальный минимальный уровень пенсии взять потребительскую корзину, то тогда можно сказать, что принцип, которого придерживался Маркс, это принцип коммунизма – От каждого по способностям, каждому по потребностям – он через эту корзину достигается». Потребности его определены, они полностью удовлетворяются, живешь при коммунизме, что еще нужно реформировать? Тогда не надо реформировать.

Но если исходить из таких оценок формирования, в частности, потребительской корзины, то волосы дыбом встают. Я недавно решил посмотреть, а что же входит в потребительскую корзину. Я не буду обо всем говорить, но, в частности, там есть такая позиция, что на 1 год и 3 месяца полагаются 1 трусы. Я тут же задался вопросом. А если человек стирает трусы, как ему быть, какая есть альтернатива? Других трусов ему не положено. Или, скажем, возникает потребность посетить общественный туалет. Там тоже этого вы не найдете. Поэтому, прежде всего, надо решать вопрос методологического порядка.

Касаясь этого поля скажу, я во многом не согласен, например, с Константином Семеновичем, но как решить эти разногласия? Конечно, не с помощью этих всяких дискуссий, которые в определенном сценарии сегодня происходят. Я бы хотел с ним сесть и сказать: «Давайте мы с вами ВВП проанатоминуем и посмотрим при каком способе формирования бюджета пенсионера достигается наибольший эффект». В частности, можно сказать, пускать средства по 20 или 100 каналам на удовлетворение потребностей пенсионеров или по двум каналам. Если 20, 100 каналов, естественно, там возникает огромное количество участников, огромное количество всяких административных структур. И сам процесс доведения до потребителя средств резко удорожает. Все это надо проанализировать.

Самое главное, что еще где-то в 80-х годах один из лауреатов Нобелевской премии по экономике выдвинул такой тезис, я с ним согласен: в системе распределения национального богатства валовый доход не формируется. Поэтому как бы вы не распределяли, все равно от этого ВВП больше не станет и пирога больше пенсионеру не достанется.

Далее, еще вопросы методологического порядка. Значит, с чего начинаются реформы сегодня во всем мире, какие там задействованы соображения, какая философия? Главный тезис всех этих стремлений к проведению реформ заключается в том, что демографические процессы не позволяют нам быть щедрыми, потому что доля стариков увеличивается в населении, соотношение активного населения и иждивенцев меняется. Это забойная позиция. Но смею вас заверить, что это догма, которая при ближайшем рассмотрении не выдерживает критики. Первое – поверьте мне на слово, что старение населения происходит за счет того, что доля стариков увеличивается, а на ту же самую долю увеличения уменьшается число детей. Как известно, содержание обществом старика обходится значительно дешевле, чем детей. Так что в чисто экономическом плане старение населения – это вовсе не ущерб для возможности содержать нормально пенсионеров.

Далее, еще в этом же плане. Как-то у меня состоялась беседа с руководителем соответствующей германской пенсионной структуры. И вот звучали эти же мотивы, что количество активных людей в перспективе резко снижается, количество иждивенцев увеличивается. А я им задал вопрос: вы представьте себе, сегодня вы знаете, что есть автоматизированное производство, где людей вообще не видно. Работает там один человек, управляет производством. Если мы экстраполируем эти процессы на далекое будущее, то окажется, что работает там из 1000 человек всего 10, а остальные вынуждены быть иждивенцами. Поэтому эти все аргументы при нормальном рассмотрении не выдерживают критики. Мало того, не учитывается то, что общественное производство возрастает гораздо более высокими темпами, чем стареет население. Поэтому возможности для содержания пенсионеров не уменьшаются, а увеличиваются. Представьте себе, будет такой момент, когда в государстве – это чисто виртуальный пример – на каком-то этапе развития человечества благодаря информатизации, автоматизации и всего прочего в государстве будет работать 10 человек и управлять всеми автоматами и другими системами. Так что, спрашивается, они не смогут содержать? А как быть остальным? Они будут там в сфере обслуживания, где производства нет. И все-таки, общество будет существовать, будет развиваться, и будет жить лучше, чем в настоящее время.

Вот такие перспективы с точки зрения этих процессов. Далее, мне представляется, что в настоящее время, почему я заговорил о том, что наша страна, наша экономика, наше народное хозяйство находятся в состоянии хаоса, неопределенности во многих отношениях? Если говорить о тех же 40 % от заработной платы, то о какой заработной плате может идти сегодня речь? Вы знаете, что реальная зарплата – это не те деньги, которые значатся в ведомостях и из которых начисляются страховые взносы, а совсем другая заработная плата. И человек, который, скажем, длительное время в наших условиях питался за счет серой или теневой заработной платы, он 40 % своего реального заработка не получит при всех наших потугах, при всех наших желаниях. Поэтому, наверное, нужно сначала навести относительно маломальский порядок в заработной плате, в экономике. После этого только можно осуществлять какие-то системные преобразования. И в этой связи что я могу сказать? Здесь в докладах звучали призывы адаптировать пенсионную систему к рыночным условиям. Я вот не очень понимаю, как пенсионная система может быть адаптирована, что это такое и зачем это нужно.

Вообще, наши идеологи современного постсоветского государства, идеологи типа Гайдара, Чубайса и их сторонники, они воспитанники гарвардской школы экономики, воспитанники Мелтона Фридмана. Фридман говорил очень простые вещи. Он говорил, что для того, чтобы был рынок, нужно всего три условия. Первое – приватизация, второе – приватизация, и третье – приватизация. И вот наши экономические идеологи придерживались этой парадигмы. Но сам в последнее время Мелтон в последнее время сказал: «Я когда называл эти три условия, я недоучитывал многого, поэтому я должен добавить сюда один компонент – это порядок». А вот порядок должно наводить государство. И не очень, я думаю, быть на поводу у интересов финансовых или бизнес-структур, а исходить из интересов человека, из интересов общества. Тогда, может быть, у нас будет больше порядка в нашей пенсионной системе. Пожалуй, на этом я закончу, потому что уже, наверное, вас утомил.

Еще бы я призвал вот к чему. Мне по опыту приходилось со многими общаться, и с членами политбюро по своей узкопрофессиональной деятельности, и я всегда задавался вопросом: А как они формируют свои взгляды, почему они придерживаются тех или иных позиций? И мне всегда казалось, что если бы они себя окружали профессионалами разных направлений мысли, то гораздо было бы полезней для их профессиональной деятельности, для их политической деятельности. В связи с этим только один еще штрих. Я услышал или прочитал в Интернете, что Путин на одном из правительственных совещаний обрушился на нестраховую систему, что мы никогда от бюджетной системы не избавимся. Уверяю вас, что это тоже догма, которой можно и не придерживаться. Простой пример, если вы сегодня спросите любого пенсионера и скажите ему: «Вы будете при страховой системе получать 1000 рублей, а при бюджетной системе вы будете получать 2000 рублей. За что вы?», - все, конечно, поднимут руку за бюджетное финансирование, а не страховое. Страховая система – это лишь один из механизмов пенсионного обеспечения, и вовсе не обязательно, чтобы финансирование шло через систему страховых взносов. Это мои взгляды, вы можете как угодно к этому относиться. Я давно пришел к выводу, наблюдая, что во всем мире происходит, что самая рациональная система – это бюджетное финансирование. И такая система существует. Например, Австралия весь прошлый век основную систему формировала за счет бюджетного финансирования. Так что здесь много еще есть всяких проблем методологического порядка, которые надо было бы обсудить. Вот, пожалуй, хватит мне.



7022359102085128.html
7022449229898204.html
7022487982941498.html
7022665606018097.html
7022775638575314.html